«Ну, идите к анабаптистам, они вас и окрестят», — сказал Патриарх

«Ну, идите к анабаптистам, они вас и окрестят», — сказал Патриарх

«Ну, идите к анабаптистам, они вас и окрестят», — сказал Патриарх

14.10.2018. APCNEWS.RU.   … к периоду 1919–20 г. относится мой усиленный интерес к вопросу о возрождении Православной Церкви.

Служба новостей APCNEWS.RU со ссылкой на сайт Ахилла представляет: Отрывки из книги Владимира Марцинковского  «Записки верующего». Продолжение.  Начало. Часть 2Часть 3Часть 4Часть 5Часть 6Часть 7Часть 8Часть 9, Часть 10.

Были разоблачены многие неправды официального христианства. Народ стал массами уходить из Церкви.

Духовенство редко решалось поднять голос в защиту Евангелия перед лицом воинствующего атеизма.

Я много размышлял в то время о причинах такого упадка церковной жизни и сосредоточился на вопросе об условиях вступления в церковь, о возрождении отдельной личности, на вопросе о крещении; ходил заниматься в лучшее тогда книгохранилище, в Епархиальном Доме, куда по распоряжению властей были свезены книги религиозного содержания; там же происходил и Церковный Собор в 1917 г.; здесь я изучал вопрос по первоисточникам древнего периода, по творениям Отцов Церкви.

В это время в Москве был голод. Приходилось, например, брать в качестве завтрака маленькую коробочку с конопляным семенем (оставшимся от моей канарейки, которая погибла от холода в квартире). К тому же библиотека не отапливалась. Я приходил в валенках и занимался с разрешения библиотекаря на площадке лестницы, где было немного теплее, благодаря близости жилых помещений.

В квартире у нас также сильно ухудшились условия. Пришлось всей семьей — т. е. четырем человекам, жить в одной комнате; спал я две зимы на столе.

Центральное отопление не действовало. Выстроили маленькую кирпичную печку, которая, благодаря отсутствию специальных дымоходов, сильно дымила. Моя младшая сестра, занимавшаяся нашим хозяйством, стала болеть глазами от дыма и однажды была найдена лежащей без чувств под густой завесой дыма.

Голод усиливался. Не было хлеба. Ели мороженый, почерневший, осклизлый картофель и рожь, которую сами мололи в кофейной мельнице. Сестра иногда отказывалась от своей доли, ради нас, уходивших из дому на работу. Однажды, по прочтении одной лекции в Петровско-Разумовской Сельскохозяйственной Академии я получил разрешение подобрать на огородах Академии оставшиеся овощи. Я копал в земле, отыскивая морковь, репу, отброшенную капусту, и так набрал около пуда. На другой день ударил мороз, и я от напряжения и усталости простудился, так что пришлось пролежать неделю на своем столе. Все же Бог удивительно хранил. Мы были слабы, но не болели. За отсутствием трамвая, по десятку верст делали в день.

Настроение было бодрое. По вечерам мы всей семьей в дополнение ужина пели духовные песнопения (православные и евангельские). Сестра выходила на базар продавать вещи. Ее муж возил их в деревню, для обмена на продукты. Я после лекции где-либо в провинции получал неожиданный драгоценный дар — большой каравай черного ржаного хлеба.

Одежда износилась. Сапоги иногда надевали по очереди. И в этом явилась помощь с неожиданной стороны. В учреждение, где служил шурин, поступила одна пара ботинок с деревянными подошвами. В результате лотереи он их и выиграл.

(…) Итак, как уже сказано, я работал над церковным вопросом. В конце 1919 г. составленный мною доклад был прочитан в присутствии многих верующих друзей, нескольких священников: были также представители баптистской общины В. Г. Павлов, из Армии Спасения и т. п. Основная идея доклада была та, что мы должны вернуться в церковной практике к крещению взрослых, к крещению по вере. Сознательная вера, обращение, возрождение должны предшествовать этому священному акту «обещания Богу доброй совести». Так написано в слове Божием. Так поступали апостолы. Еще в IV столетии такие Отцы Церкви, как Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст — хотя они были детьми христиан и даже духовных лиц (как Григорий Богослов) — были крещены после 20 лет.

То же подтверждает современный крещальный чин Православной Церкви, хотя он не совершается, как должно: священник задает крещаемому вопросы: «отрицаешься ли сатаны?», «сочетался ли Христу?», а отвечает на них, вместо крещаемого, крестный отец, который часто это делает полусознательно или даже без всякой веры. Отсюда множество формальных и мертвых членов в Церкви, отсюда и массовые отпадения от Церкви в период революции.

Словом, мы должны вернуться к простому и ясному завету Воскресшего Господа: «Идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари: кто будет веровать и креститься, спасен будет».

Позже я читал этот же доклад в одной из старинных московских церквей, на собрании прихожан. Это было вечером. Настоятель храма сказал несколько слов о том, что вопрос рассматривается с ведома Патриарха, что мы выслушаем доклад в порядке обсуждения спокойно, в духе взаимного мира. Народу было много. Прихожане сидели на скамьях, как обычно во время бесед. Я стоял на возвышении, где помещается хор — и читал свой доклад, держа в руках свечу темного воска. Еще до сих пор у меня хранится эта рукопись, закапанная воском.

После доклада была беседа. Некоторые горячо возражали мне, иные высказывались в пользу доклада.

Один молодой священник в упор спросил меня: «Вы считаете себя членом Церкви? В Церкви вы или нет?» — Я ответил: «Нет, я нахожусь в притворе Церкви». Артистка Художественного театра Б. подошла ко мне, пожала руку и сказала: «Я не согласна с вами… Но я благодарю вас за вашу искренность».

Вскоре еще в одном храме (на Страстной площади) предложено было мне говорить на тему «о возрождении». Я проводил мысль, что возрождение не зависит ни от каких внешних действий — его пережили до и без крещения разбойник на кресте и сотник Корнилий. Меня естественно спросили: «Как же вы смотрите на крещение младенцев?» И я опять изложил тезисы своего доклада.

Затем я пошел с согласия нашей группы с этим докладом к Патриарху. Он был тогда под домашним арестом. Нужно было в приемной записывать в особой книге для посетителей сведения о цели прихода. Я сообщил, что пришел «от группы православных мирян с докладной запиской по вопросу об обновлении Православной Церкви».

Незадолго до этого времени Патриарх изъявил согласие посвятить меня в стихарь для проповеди слова Божия в храмах — и двое видных московских протоиереев, близких к Патриарху, написали ему, согласно его предложению, рекомендательные отзывы обо мне, как это обычно требуется. [Частным образом я уже давно выступал в стихаре в разных храмах в Самаре, Москве, в селах по приглашению местных священников.] Оба написали, не ограничиваясь формальной стороной дела, но усердно убеждая Патриарха в полезности этого акта для дела Христова.

Патриарх ожидал меня в эти дни с данным заявлением. Но теперь я пришел с «докладной запиской». День был не приемный. Патриарх принял «доклад» и через секретаря назначил мне беседу на ближайшей неделе.

В назначенный день я пришел.

Секретарь повел меня наверх. Мы прошли большую залу, с пальмами и художественными картинами в больших золотых рамах. В этом зале Патриарх принял меня в первый раз, когда я хлопотал насчет позволения проповедовать в Богородском соборе.

Теперь Патриарх сидел в малом зале. На нем была лиловая ряса с панагией и белая патриаршая шапка с крестом.

— Ну, реформаторы… — начал он отечески-благодушным тоном.

«Записку вашу я прочитал… Да… Но если б я и был с вами согласен, что же я один могу сделать? Это подлежит власти собора. Вот сегодня я был на Богослужении… Детей было много у св. Причастия. Плач, крик… Вы не думайте… У меня у самого голова болит от них», — шутливо добавил он.

Затем Патриарх привел в пользу крещения младенцев примеры «целых домов», о крещении которых сообщается в Деяниях Апостолов.

— Но ведь детей могло там и не быть… — сказал я. «Ваше Святейшество… мое личное затруднение заключается в том, что я на основании слова Божия признаю себя некрещеным, а в то же время я не имею желания выступать из Православной Церкви. Могу ли я быть крещеным по вере в православной Церкви?»

«Ну, нет. Церковь признает только единое крещение». — «Ваше Святейшество! Как же мне быть? До сих пор я ни от кого не слышал доводов из слова Божия против своих выводов…» — «Ну, идите к анабаптистам, они вас и окрестят», — сказал Патриарх, полушутя.

Уходя, я напомнил ему о намерении посвятить меня в стихарь, и спросил, что он думает об этом в связи с моими нынешними взглядами. (Я считал необходимым предупредить его о последних также ввиду вопроса о стихаре.)

«Да, со стихарем придется обождать… Вопрос, интересующий вас, важен, — сказал Патриарх, возвращаясь к моей записке о крещении. — Работайте далее и готовьте материал для собора».

Фото: патриарх Тихон в Троице-Голенищево, 1921 г.