Это вызов времени для нас

Это вызов времени для нас

Это вызов времени для нас

04.11.2018. APCNEWS.RU.    В Москве прошла встреча молодёжи с участниками Синода епископов - архиепископом Павлом Пецци и Оксаной Пименовой. Публикуем стенограмму встречи. 



Архиепископ: 

Добрый вечер! Начну с того, что Синод призван сопровождать жизнь всей Церкви. И можно сказать, что есть притязания также сопровождать жизнь всего мира. Каким образом это возможно? Это возможно по мере того, как послание этого события становится ежедневным событием встречи с Христом. Как, прежде всего, у каждого, кто участвовал в этом событии, как в этом году повезло Оксане и мне участвовать в Синоде в Риме. И через тех, кто участвовал в этом Синоде, распространять послание. Это смысл сегодняшней встречи. Наше желание передать вам то, что мы пережили, и почему для нас это было важным. Затем, если у кого-то есть дополнения или вопросы, то они приветствуются. Тогда пожалуйста, Оксана, даю сразу слово тебе, сообщает Служба новостей APCNEWS.RU со ссылкой на страницу Архиепархии Божией Матери в Москве

Оксана: 

Спасибо. Всем добрый вечер, меня зовут Оксана, мне 28 лет. Это действительно было большим вдохновением поучаствовать в Синоде. Я, наверное, вначале расскажу немножко, как в целом проходил этот процесс, как он был устроен, и потом поделюсь своими личными впечатлениями, тем, что для меня оказалось самым важным. 

Синод – это длительный процесс, потому что было событие, которое проходило в октябре, в котором мы с владыкой участвовали, и еще участвовали представители Церкви других стран. Но на самом деле была проделана большая подготовительная работа, в течение двух лет собирался материал. Он собирался на основе того, что пересылали епископские конференции разных стран, на основе семинара, который проводился и был посвящен молодежи, а также онлайн-опросника, где могли поучаствовать все молодые люди и ответить на вопросы, которые им предлагают. 

Последнее мероприятие – это была встреча, которая проходила в марте. В ней приняло участие около 300 молодых людей. По окончании этой встречи был подготовлен документ, в котором было изложено, как сами молодые люди представляют себе свое положение в современном мире. Что они хотят сказать о себе, чем хотят поделиться и так далее. Все эти материалы легли в основу рабочего документа Instrumentum Laboris, который был подготовлен силами епископов, и с которым шла основная работа всех участников. Собственно, такова была первая формальная цель Синода – поработать с этим документом и подготовить окончательный текст документа для Папы. Фактически этот документ адресован именно Папе Франциску, чтобы он на основе всей информации, которую получит из этого документа, через этот процесс смог написать апостольское послание и, собственно, показать какие пути сопровождения молодых людей предлагает Церковь, как она вообще смотрит на молодежь, на ее роль в Церкви. Это первая формальная цель. 

Кто участвовал в этом Синоде? 267 синодальных отцов, кардиналы и представители разных Церквей. Приглашенные гости, представители других христианских ветвей – порядка 30 экспертов из разных областей, и 49 аудиторов. Часть из них, примерно 30 человек – это молодые люди, остальные, примерно 10 человек – капелланы или сестры, которые осуществляют пастырскую деятельность в тех странах, где служат, или представители международных организаций, которые тоже занимаются с молодежью. 

Тот самый Instrumentum Laboris, с которым мы работали, состоял из трех частей. Я уже говорила и писала, что была очень впечатлена, потому что эти части просто отражают метод распознания, который предлагала Церковь, чтобы с этой темой работать. 

Первая часть была посвящена распознанию реальности, описанию той ситуации, в которой сейчас находятся молодые люди. Проблемы, с которыми они сталкиваются, надежды, условия, в которых они живут. Большой блок, который был связан с тем, чтобы понять, какова реальность на самом деле. Чтобы не придумывать что-то, а распознать реальность на данный момент. 

Вторая часть была связана с христианской интерпретацией реальности, в которой молодые люди живут. 

И третья часть связана уже более конкретно с выбором и пастырской практикой, пастырской деятельностью. Что Церкви нужно делать, какие усилия предпринимать. 

Работа Синода была связана с тем, что в разном формате мы обращались к этому документу и пытались пополнить его, что-то изменить, добавить или переписать. 

Как проходил Синод? Было представлено два больших формата. Первое – это пленарное заседание, когда все участники Синода присутствовали в зале. Вторая часть работы – это работа в малых группах, где уже по секциям вносились разные предложения. И все три части документа разбирались последовательно. Первая часть – пленарное заседание и группы, вторая часть – пленарное заседание и группы, и так далее. После того, как все предложения были внесены, составлялся общий новый документ. С ним потом знакомились синодальные отцы, и проводилось голосование, чтобы принять или не принять все те пункты, все те изменения, которые были внесены в документ. Это, собственно, формальная часть – как это всё проходило, и в чем это всё выражалось. 

Аудиторы также участвовали в этом процессе. Мы также могли делать выступления на пленарном заседании и принимали активное участие в обсуждении в малых группах. Мы вносили предложения. Если их поддерживали, они становились основой для изменения документа. Собственно говоря, это внешняя работа – цель, которая ставилась прежде всего, но была еще и внутренняя, более глубокая, как мне кажется, цель. Меня это поразило, потому что смысл заключается в обновлении Церкви. В представлении о том, что молодежь это как раз-таки будущее Церкви, и как Церкви обновиться в привлечении этой молодежи. По факту весь этот месяц мы занимались тем, что тренировались быть в диалоге друг с другом. 

Еще на предсинодальной встрече Папа Франциск призывал всех молодых людей говорить открыто о том, чем они хотят поделиться. О своих проблемах, переживаниях, как они себя видят в Церкви, на что они надеются. Большинство молодых аудиторов, которые приняли участие в предсинодальной встрече, также смело и открыто говорили о том, как они видят себя, понимают себя в современной Церкви, с какими проблемами сталкиваются и на что они надеются. Это действительно было очень интересно, потому что все приехали со своими ожиданиями, с подготовленными речами. Вначале это был период ознакомления – как и что происходит. Но потом действительно стал развиваться потрясающий диалог. Потому что мы действительно активно стали рассказывать, что мы переживаем, что чувствуем. А синодальные отцы прислушивались, и можно было заметить, что по мере прохождения синода их комментарии, речи и выступления менялись. 

Это действительно зарождение определенного диалога. Вначале мы немножко боялись и сомневались, насколько это возможно. Оказалось, что это возможно и плодотворно. Потому что какие-то вещи мы, молодые люди, услышали и узнали в первый раз, а о каких-то вещах и проблемах синодальные отцы даже не подозревали – не знали, или, скажем, не обращали на них соответствующего внимания. Поэтому это был очень обогащающий опыт. Мы создавали в течение этого месяца новую культуру вовлеченности, мы создавали и тренировались, насколько это возможно. Да, это возможно, это культура слушания и открытого диалога, это культура вовлеченности, совместной деятельности. 

Было очень интересно, потому что примерно на вторую неделю атмосфера изменилась. Люди чувствовали себя уже более-менее комфортно, появлялись различные шутки. На пленарных заседаниях молодые люди активно участвовали во всех обсуждениях, в каких только можно было, могли даже услышать, насколько поддерживаются или не поддерживаются те предложения, которые они вносят, когда выступают. Фактически мы стали живыми свидетелями – мы сами превратились, если можно так сказать, в тот самый документ. Работа над документом, над апостольским посланием Папы будет еще в течение какого-то времени проводиться, но мы уже живые свидетели этой культуры, и, собственно, поэтому присутствуем здесь и делимся с вами этим опытом – тем, что у нас получилось сделать за это время. Это такое первое слово-вступление. 

Архиепископ: 

Хорошо. Я добавлю два момента. Для меня были значительны два момента. Как говорил мне друг вчера – чудо не в том, что происходит какое-то событие, которое ты сам не производил, а чудо в том, что можно жить этим событием. В том, что это получается. Мое первое впечатление от этого синода именно в том, что есть основа. Событие, которым можно жить, которое можно открыть, без которого сам Синод не мог бы осуществиться. Это именно встреча с Христом, только не в абстрактном виде, не в своем воображении, а именно так, как сам Иисус ходил по улицам в Палестине. То есть, как явление человечности, явление какой-то общины или, вернее, определенного общения. 

Оксана говорила, что для того, чтобы открыть это общение через подлинное слушание, через вовлеченность, должно было пройти некоторое время. Не сразу это происходило. Именно таким является христианство. Одним словом, для меня Синод был, прежде всего, возможностью живого христианства. 

Второй аспект, который хочу подчеркнуть, – это живое событие. Христианство, которое снова происходит здесь и сейчас для нас. Христианство, которое имеет силу определить направление твоей жизни. Для меня это было, прежде всего, новое открытие и переживание своего призвания. Я снова открыл, что моя конкретная жизнь прежде всего призвана – не абстрактно – призвана разделять жизнь всех людей. Интересно, что в финальном документе есть одно выражение, которое, можно сказать, долго шло к тому, чтобы появиться. Это то, что пятьдесят лет тому назад говорил уже святой папа Павел VI, что жизнь – это призвание. Сама жизнь – это призвание. Интересно, что это не абстрактное выражение – оно идет, можно сказать, больше изнутри опыта тех, кто участвовал в этом Синоде. Интересно, что одна из более распространенных цитат, это начало энциклики Папы Бенедикта XVI «Бог есть любовь», когда он говорит, что христианство – это не совокупность хороших фраз и идей, и даже не этический толчок жизни. А просто событие личности Иисуса Христа, которая имеет силу дать реальной жизни людей направление, содержание, вкус. Хотел сказать еще много, но забыл. Раз забыл, то неважно. 

Вопрос: 

Оксана, можешь привести пару примеров проблем, которые есть у молодежи, и какое может быть их решение? 

Оксана: 

Очень много говорили про разные проблемы. Проблемы зависят от реальности, из которой человек приехал. То, что мне первое приходит на ум: говорили про передачу ответственности и организации тех или иных мероприятий или какой-то деятельности для молодежи. Больше вовлечения в деятельность внутри Церкви на разных уровнях. Начиная с литургии: где-то в некоторых реальностях есть проблемы того, что молодые люди не могут участвовать в литургии – петь в хорах, например, министрировать, потому что более старшее поколение занимается этим на протяжении всей своей жизни и не хочет передавать ответственности и обязанности. И кончая различными другими мероприятиями, которые проводятся в Церкви, чтобы иметь этот доступ, больше участвовать. Были проблемы, которые связаны с представлением большего участия женщинам, девушкам, которые тоже хотят принимать участие в организации. Очень большой проблемой или точнее, запросом со стороны молодежи является открыто обсуждать в Церкви те проблемы, которые сама молодежь обсуждает открыто, но про которые Церковь почему-то не особенно любит говорить, и часто говорит, что вот так должно быть и всё. Например, в вопросе сексуальности, вопросе добрачных отношений.

Говорилось о более широком восприятии призвания. Очень многие открыто говорили, что устали от концепции, что призвание существует только к священству или к посвященной жизни, о том, что существует только три призвания, что эта концепция устарела, требуется больше конкретики, понимания того, как Церковь смотрит на профессиональное призвание, на деятельность как призвание. 

Социальная активность, участие в социальных проектах Церкви. Может быть, для нас это не очень объективная реальность, но во многих странах Церковь присутствует в образовательных учреждениях, школах, университетах. Занимается социальной деятельностью, помощью бедным. Вопрос стоял о том, как конкретно молодые люди могут быть вовлечены в эту деятельность. Собственно, это те проблемы, которые первыми приходят на ум. 

По поводу ответов. Наверное, самое большое, красивое достижение этого Синода – это осознание того, что, конечно, звучали и более конкретные ответы, как это делать. Но это должно решаться на местах. Главная идея – продолжать синодальный процесс на местах, в тех странах, из которых приехали участники, продолжать его, привлекая молодых людей, привлекая семьи, обсуждая именно те проблемы, которые актуальны именно в реальности этих стран, и чтобы таким образом совместно предлагать какие-то решения. Потому что те решения, которые пригодны для Африки, совершенно не пригодны, скажем, для Канады. Был ряд предложений о том, что делать конкретно. Самая главная идея – в том, что это должно обсуждаться на местах, и это должно решаться на местах. 

Вопрос: 

У меня два вопроса. Один больше методологический. Просто интересно, в какой форме у вас была организована работа в группах, как вообще все это было. И вопрос обзорного характера – познакомившись с проблемами разных стран, где есть church-management, какие наиболее яркие характеристики для российской реальности ты можешь выделить, чем мы отличаемся от других, какие проблемы характерны именно для нас. Может быть, наоборот, у нас есть какие-то хорошие качества, достоинства… 

Оксана: 

Первый вопрос методологический. На пленарных заседаниях каждому участнику, который изъявлял желание, можно было в течение четырех минут, и это время было четко ограничено, готовить выступление. Смысл этого выступления для меня трансформировался, потому что сначала я не поняла, зачем оно. Кто-то говорил, что надо прокомментировать какой-то пункт в документе, и дать ответ. Или сказать что-то общее, представить свою страну. Для меня самое главное в пленарных заседаниях было то, что люди делились, рассказывали про свою реальность. Либо дать какое-то конкретное замечание, комментарий к документу. Суть была в том, что это на всю аудиторию. Каждый сам выбирал, что он считает важным – предложить конкретное решение, рассказать про свою реальность, или какой-то другой вид выступления. Здесь было очень по-разному. Иногда было сложновато – понять, насколько эта работа отвечает тем или иным требованиям. 

Работа в малых группах была уже более конкретная. Все группы были языковые. Там было шесть основных языков: итальянский, французский, английский, испанский, португальский и немецкий. Таким образом, все участники были разделены на 14 языковых групп, от 12-15 до 30 человек в каждой группе. Всегда присутствовали аудиторы, приглашенные гости и эксперты, помимо епископов и кардиналов. На первом заседании избирались модератор и секретарь, которые в дальнейшем моделировали и записывали все обсуждение, которое идет в группе. Каждая группа имела свой собственный стиль работы. Не было каких-то конкретных рекомендаций. Наша группа, например, приняла решение, что, несмотря на то, что в группе есть эксперты и ассистенты, они фактически не участвуют в обсуждении. Мы хотели, чтобы все участвовали в обсуждении. Чтобы аудиторы тоже имели право выступать и делать свои предложения. 

Работа малой группы была более конкретной. Надо было конкретно выбрать, какие части в документе убрать, что туда добавить, что переписать. Это была конкретно работа с документом. В итоге мы выяснили, что самым главным были не формулировки, а то, что нужно вставить, убрать или переписать какие-то идеи, которые там были отражены. Конечно, в итоге документ приобрел совершенно другой вид. Аудиторы имели право высказываться и участвовать, это делалось по-разному в каждой группе. У нас это было открыто, если хочешь – говоришь. У нас некоторые аудиторы участвовали больше, чем некоторые из епископов. В конечном итоге, если ты хотел, чтобы твое предложение поддержали, тебе нужно было найти епископа, который мог бы поддержать, «спонсировать» твое предложение. С этим у нас никогда не было проблем, потому что потом все равно после завершения работы малой группы проводилось голосование. 

Голосование – это был первый фильтр. Все предложения, которые были внесены, либо принимались и шли дальше в общую комиссию, которая принимала или не принимала эти предложения, либо предложение откладывалось на самом первом уровне, если большинство воздержалось или выступило, что оно против этого предложения. У нас в этом плане было очень приятно, позитивно и интересно, потому что в ходе обсуждения самых сложных вопросов мы вырабатывали наиболее компромиссные решения, которые устраивали всех: и молодых людей, и епископов, которые участвовали. Лично для меня самой интересной частью была самая последняя часть – это голосование за новый документ, потому что после того, как каждая часть была разобрана, это все отдавалось редакторской комиссии. До этого текст проходил фильтр комиссии епископов, которая окончательно утверждала – принимать эти изменения или не принимать, потом редакторская команда принимала новый документ, потом этот документ зачитывался, с ним проводилось ознакомление, потом каждый конкретный пункт этого документа проходил голосование. 

Последняя часть – четыре часа или даже больше часов – это было только голосование. Аудиторы в голосовании участия не принимали, но это было интересно, потому что по голосованию можно было понять, какие вопросы являются самыми противоречивыми. Где больше всего голосов «против». Все пункты были приняты, не было ни одного пункта, который был бы отклонен полностью, но самыми проблемными оказались разделы, которые касаются роли женщин и сексуальности. Это оказались самые противоречивые темы, и я думаю, этот как раз хорошие указания, где Церкви нужно свою позицию выражать, развивать, конкретизировать, над чем вообще нужно поработать, посмотреть, какое есть восприятие. Там больше всего вопросов, меньше всего ответов и очень разные позиции в разных странах. 

Что касается второго вопроса, то я сама себе задавала такой же вопрос – как я вижу ситуацию в России, в нашей католической Церкви. Я думаю, что это прекрасная возможность, и мне бы хотелось привлечь к обсуждению о проблемах и достижениях большее количество людей. То, что я сейчас скажу, это мое личное представление. Я понимаю, что оно субъективно, и оно ограничено тем опытом, который есть у меня. Мы, католики в России, меньшинство и находимся в довольно маргинализированном положении. Молодых людей среди российских католиков, в общем-то, еще меньше. Проблема, которая, как мне кажется, довольно глобальна – это проблема общинности и вообще восприятия Церкви как общины. Это, мне кажется, как-то изменяется со временем, но все равно на дух единства, я думаю, историческое наследие, которое у нас есть, сильно влияет. Влияет сильно индивидуализированная культура, поэтому собраться и сделать что-то совместно… Я наблюдаю, как это делали мы, там присутствуя – насколько это легко было, насколько мы все были захвачены процессом. Я думаю, что здесь есть такой момент, который просто присутствует. 

Что касается молодежи, мы тоже очень разделены. У нас нет молодежного движения. Реальность многих стран – это наличие довольно сильной молодежной сети в Церкви, наличие людей, которые связаны на уровне приходов, деканатов, епархии. Есть национальные международные молодежные движения. Они сами организуют многие события. Национальные дни молодежи во многих странах организуются самими молодыми людьми или при их активном участии. Но это связано и с тем, что у нас в стране большие расстояния. Бывает, что на приход «полтора землекопа» молодых людей, и они не имеют выхода на других молодых людей. Есть такая проблема, и хотелось бы понимать, как можно подключать людей взаимодействовать друг с другом, и действительно участвовать в организации. 

Из того хорошего, что есть, что я замечаю, и что меня действительно очень сильно радует, это опять-таки то, что проистекает из нашей реальности меньшинства. Те люди, которые есть в Церкви, реально ищут духовность, они углублены. В странах, где католики – это большинство людей, часто католичество – это формальность и соответствующее отношение и вытекающие из этого проблемы. Там, где меньшинство – всегда вызов. Чтобы отвечать на этот вызов, нужно быть очень глубоко укорененным в своей вере. Мне кажется, если ты делаешь этот выбор осознанно, ты начинаешь углублять свою веру, ищешь ответа в духовности, и это действительно очень красиво, потому что это превращается в каком-то смысле и в миссионерскую деятельность. То, что у нас организуются национальные дни молодежи – это большой плюс. Это распространенная практика, как выяснилось, но не во всех странах это организуется. То, что у нас это есть – это очень хорошо. Это такие общие первые моменты, которые я могу сказать. 

Вопрос: 

К обоим участникам. Было какое-то событие или встреча, которое лично вас изумило, поразило и, может быть, даже изменило? 

Архиепископ: 

Наверное, больше всего - паломничество. К концу Синода было дано задание совершить небольшое паломничество, где начинается периферия Рима, последняя часть так называемого «французского пути». Очень даже красиво – первая часть, а потом внутри города Рима до базилики святого Петра. Меня поразили эти два момента. Первый момент – что это был Синод, то есть, идти вместе, имея ясную цель. Это изменило меня в том плане, что дало мне лучше осознать, что необходимо в жизни идти вместе. Ты один теряешься. А в компании друзей, которые знают, куда идти, у которых есть ясная цель, ты не теряешься, даже когда путь трудный, сложный, утомительный, сомнительный. Второй аспект – это не путь изоляции. А внутри, в повседневной жизни того народа, того места, где ты находишься. Я много раз ходил в паломничества и процессии, мы каждый год делаем крестный путь по улицам вокруг кафедрального собора. Там я увидел этот аспект, этот смысл моего пути. Что мой путь – это не путь изоляции. Это путь глубоко внутри того общества, той страны, того города, где я нахожусь. 

Оксана: 

Для меня лично большим событием стало знакомство с молодыми людьми, которые участвовали в Синоде. Было интересно, кто эти молодые люди, почему они здесь. Что они хотят, к чему стремятся, и как мы вместе будем проживать этот момент. Фактически мы делили и обычную жизнь – обеды, завтраки, ужины, и рабочие моменты, и это нас очень сильно сблизило. Фактически это создание семьи, вот этой малой общины, и это было потрясающе, потому что все различные моменты, которые рождались – а давайте сделаем заключительное представление, и все организовывались, и каждый мог принести какое-то свое собственное видение и дар, который он хотел принести. Очень мне понравился рабочий процесс, потому что в какой-то момент сказали «Окей, мы слушали столько интервенций, в голове какой-то хаос, давайте соберемся…» и за час мы собрались, и сделали такой brainstorm («мозговой штурм»), и написали конкретные предложения со стороны молодежи, которые мы хотели бы дать. Это был хороший приличный список в очень короткое время, очень насыщенный прямо по конкретным пунктам. Это для меня было поразительно и удивительно, потому что мы слышали очень много абстрактных речей, а здесь молодые люди очень конкретно выступили. Это было очень классно. 

Правда в том, что мы с очень разным культурным бэкграундом, из разных стран и так далее, но удивительный факт, что, когда мы все вместе собрались, ощущение одной Церкви, одной принадлежности к Христу и разделение одних и тех же ценностей было просто потрясающим. Те же самые мысли, те же самые идеи вспыхивали в разных головах, и было очень интересно смотреть за тем, как это происходит. 

Было несколько моментов, когда я понимала, что есть действие Святого Духа в этом процессе. Это было, когда мы работали над третьей частью в малой группе, и мы придумали очень большой, красивый, насыщенный конкретными предложениями план, где все сделали хорошо свою домашнюю работу. Наш секретарь сделал очень хорошую домашнюю работу, потому что он сумел все это объединить и представить очень красиво, очень хорошо. Но наш эксперт сказал: «вы знаете, здесь так много конкретных ответов. Учитывая, какой тут формат работы, я думаю, что, скорее всего, они все потеряются». Потому что это все объединялось, менялось и вставлялось в общий текст, четырнадцать групп работало. И мы были в таком состоянии, что вот мы сделали такую классную работу, а нам говорят, что она не будет востребована, потеряется. Что с этим делать? Потрясающе, когда мы стали делиться этими своими мыслями, у нас было три больших блока, три больших модии – модификации, которые мы должны были внести, и это все потрясающе хорошо легло. Произошло это после того, как у нас был перерыв, мы отчаялись, просто уже ничего не знали. Один из аудиторов мне сказал: «теперь наше дело – это молиться», потому что всё остальное решается не нами. Мы не можем ничего внести, ничего поправить, и так далее. Это был переломный момент, который обогатил и принес такое решение, которое на самом деле очень было красивым. Вот такие впечатления. 

Вопрос: 

К этому долго готовились, в разных городах России. Приятно было слышать, как владыка сказал, что процесс не останавливается, что этот Синод может продолжаться и на нашем уровне, мы готовы участвовать в этом процессе, потому что мы как молодые понимаем нашу ответственность, и сознаем, что католическая Церковь здесь это наше будущее, нам, в конце концов, жить в ней, и мы хотели бы быть помещены в этот процесс. Оксана, как ты считаешь, в свете всего изложенного, какие основные два-три аспекта того, что в будущем должно поменяться в католической Церкви в России? После всех тех тысяч предложений, которые ты там услышала, какое самое важное? Что должно произойти в ближайшее время? И вам вопрос, владыка, как вы считаете, какая основная сложность, учитывая ситуацию нашей Церкви в России, разные культуры, разные традиции, воплощения этих решений в ближайшем будущем? 

Оксана: 

Я считаю, что мы должны провести здесь мини-синод. В продолжение того, что вы говорили, Синод – это процесс. Подготовительный этап, само событие, и постсинодальный процесс. К этой идее пришли очень многие люди еще во время обсуждения, и, собственно, это то, что мы здесь дальше будем делать. Если это не найдет какого-то конкретного воплощения в реальности нашей страны, если не будет совместного обсуждения тех проблем, которые у нас есть, попыток выработать какие-то решения или внести предложения, то документ ничего не изменит. 

Архиепископ: 

Для нас самая большая сложность сегодня – вера. Может быть, и не только для нас. На самом деле верить. И на самом деле верить в Иисуса Христа. Несколько раз во время Синода я вспоминал этот вопрос, который Иисус задает своим ученикам: когда Сын человеческий вернется, найдет ли Он веру на этой земле? (Ср. Лк 18, 8) Это вопрос, полный озабоченности. Я думаю, что это самое актуальное для нас. От этого зависит возможность выйти из гетто, в которое мы сами себя помещаем. От этого зависит возможность нести надежду этому обществу. От этого зависит возможность с радостью и с энтузиазмом вовлекаться. От этого зависит возможность жить с Церковью, а не жить только своей жизнью или просто существовать. Это вопрос, который не зависит от количества людей. Неслучайно Иисус задает этот вопрос не толпе, которая следовала за Ним, скорее всего, даже не зная, почему. А Он задает вопрос своим ученикам, двенадцати. Скорее всего, даже не всем в тот момент. Тогда прозвучал этот вопрос. Мы скажем, немножко упрощая: может быть, нам даже повезло, что в этом историческом моменте нас мало, совсем мало. Поэтому для нас звучит еще более остро этот вопрос о вере. Потому что мы не можем опереться на какое-то культурное, формальное участие. Нет, от моего убежденного ответа веры зависит будущее моей жизни и моей страны. Будущее всего общества. Наверное, нам повезло, что мы можем это почувствовать более остро. В этом смысле мы можем даже сказать, что это не сложность, это вызов времени для нас. 

Оксана: 

Я бы хотела еще добавить к тому, что Владыка сказал: очень важна вера, но очень важно и доверие. Чтобы мы внутри Церкви не противопоставляли себя друг другу. Миряне не противопоставляли себя клиру. Потому что мы все единая Церковь. Чтобы молодые не противопоставляли себя людям зрелого и старшего возраста, это тоже очень важно. Это искушение иногда появлялось у нас на Синоде, потому что мы часто говорили: вот, какие-то выступления, которые далеки от нашей реальности. Очень непонятно и очень странно слушать, как человек другого поколения говорит о том, что ты, молодой человек, проживаешь, переживаешь, чувствуешь, думаешь. На самом деле это всё очень большие искушения, потому что нас призвали вместе работать и идти. Только так мы можем обогатить друг друга. Была очень красивая метафора про каноэ, что у молодых людей есть огромные ресурсы и силы, чтобы грести, но у людей более старших есть мудрость, чтобы читать звезды, и понимать, в каком направлении грести. Мне кажется, что это тоже очень важно – доверие. 

Москва, 31 октября 2018 г. 

*** 

Фото Анны Зуевой